Обезьяна горилла

Африканцы зовут ее нгаги, ученые — горилла берингеи. По умственному развитию горилла стоит в отряде приматов на первом месте после человека, хотя мозг ее вдвое легче. Зато тело ее вдвое крупнее и вдесятеро сильнее человеческого. Она может свернуть вам голову так же легко, как вы отрываете крылья у мухи. Самцы любят своих самок и детенышей и заботятся о них, как люди.

Гориллы, если их не беспокоить, никогда не нападают на людей. Нельзя считать гориллу нашим предком, но ее прародитель, вероятно, приходился «братом» человекообразной обезьяне. Если вы сомневаетесь в этом, взгляните на ее след, и вы ясно увидите отпечаток пятки. Такой след оставляют только человек и горилла.

Гигантская горная горилла живет только на Рувензори и некоторых других высоких вершинах на западе Восточно-Африканского плоскогорья. В надежде увидеть это редкое животное я заручился согласием Касиулу, вождя племени пигмеев, храброго и искусного следопыта, который знал любимые тропы горилл лучше, чем кто-либо другой. Касиула, старый и седобородый, привел с собой четырнадцать пигмеев с трехметровыми копьями и маленькими луками и объявил, что рано утром мы выступаем.

Обезьяна горилла

На другой день, после завтрака, мы отправились в путь. Мы прошли по аллее между хинными деревьями, пересекли болото и углубились в лес. Лианы, ползучие растения, молодая поросль, кусты, папоротники, бамбук, ветки больших деревьев — все это переплелось и перепуталось, и чаща казалась мне непроходимой. Я с удивлением смотрел, как Касиула раздвигает этот барьер, проскальзывает сквозь него и исчезает, не оставляя за собой никакого отверстия. Африканцы работали мгусу — орудием с длинной деревянной ручкой и железным секачом, насаженным на нее. Пигмеи ловко прорубали туннель в гуще растений, я старался не отставать от них. Но пигмейский туннель был для меня слишком низким, и мне приходилось идти согнувшись. Я старался не обращать внимания на высокую крапиву и ветки, цеплявшиеся за одежду. На пигмеях же были только набедренные повязки.

Было жарко, царила полутьма. Мы не видели голубого неба, пока не добрались до вершины. Один раз, проползая на четвереньках под упавшим деревом, я заметил рядом хамелеона. Он молниеносно выбросил язык и слизнул какое-то насекомое, затем исчез в листве.

Подъем становился все круче, я тяжело дышал и через каждые несколько шагов спотыкался или соскальзывал вниз. Тогда Касиула останавливался и протягивал мне конец копья. Я хватался за него и продолжал карабкаться вверх. Прошло два часа. Мое сердце тяжело билось в груди, в висках стучало, было трудно дышать. Пигмеи же двигались без видимых усилий, они шли вдвое медленнее обычного, чтобы я не отстал от них.

Вскоре мы вышли на слоновую тропу. По ней идти было легче, но затем тропа отклонилась в сторону и нам, опять пришлось прорубать путь сквозь густые заросли. Недалеко от вершины заросли были прорезаны слоновьими тропами. Подъем кончился, идти стало легче, и я понял, что мы достигли вершины. Все больше попадалось следов различных животных. Пигмеи шли осторожно и бесшумно. Я пытался подражать им, но безуспешно. Хрустели ветки под моими ногами, шелестела раздвигаемая мною листва, и казалось, на полкилометра вокруг обитатели леса знают, что сквозь заросли продирается белый человек.

Вдруг Касиула остановился и указал на свежие следы слона. Через несколько минут он указал на новый след: это был совсем свежий след гориллы, с ясными отпечатками пятки и пальцев. Перейдя полянку, Касиула опять показал рукой, и я увидел три горильих «ложа». Чтобы устроить себе «постель», горилла ломает ветки и поросль, подминает их под себя и связывает. Ее постель выглядит весьма уютно и напоминает гнездо гигантской птицы. Когда поблизости есть леопарды, мать и дети забираются на дерево и устраиваются на развилке сучьев, отец спит под деревом, опершись спиной о ствол и свесив голову на грудь. Мимо него никто не проскользнет незамеченным.

На краю склона, на опушке густого леса Касиула остановился и произнес вполголоса несколько слов. По выражению его лица я понял, что он видит зверя. Через несколько минут я тоже увидел черную голову, осторожно выглядывавшую из зеленой листвы. Вот протянулась длинная волосатая рука, раздвинула ветви, и черная горилла на четвереньках выбралась из чащи.

Я, конечно, ожидал увидеть крупное животное, но массивность этой громадной обезьяны удивила меня. Мою грудь переполняли волнение и ликование. К радости, что нам посчастливилось так быстро найти гориллу, примешивался благоговейный страх и восхищение при виде этой туши, символа грубой силы. Горилла шла, осматриваясь, у кромки леса, несмотря на кажущуюся неуклюжесть движений, она обладала своеобразной грацией. Хотя руки ее на каждом шагу касались земли, она удивительно напоминала человека, а не карикатуру на человека, как многие обезьяны.

Обезьяна горилла

Горилла, должно быть, услышала или почуяла нас. Она внезапно остановилась, повернулась и посмотрела в нашу сторону. Подстегиваемая любопытством, она поднялась на ноги и стала внимательно разглядывать нас. Но наше присутствие ее, казалось, не беспокоило. Она ударила себя кулаком в грудь, и я услышал глухой стук «том-том», напоминающий бой барабана. Горилла использовала свою грудь-бочку как резонатор и открывала рот, чтобы «барабан» звучал громче. В звуке и движении руки не было ничего угрожающего или злобного. Это был просто сигнал, предупреждающий других горилл, что ей встретились неизвестные существа.

Из листьев выглянули еще три головы. Затем мы снова услышали удары в грудь, но уже дальше. Сигнал тревоги передавался всеми ближайшими гориллами. Первая горилла, очевидно, заинтересовалась нами не меньше, чем мы ею. Она перестала стучать в грудь и ухватилась длинной рукой за свисающую ветку. Ее ноги были очень короткими. Я видел толстую кожу на макушке, лоснящееся черное лицо, верхнюю часть груди и плоский, широкий нос. Постояв в такой позе несколько минут, обезьяна скрылась за деревьями.

Я почувствовал, что меня тронули за руку. Старик пигмей кивнул в другую сторону, и я понял, что там скрывается еще одна семья горилл. Пигмей привел меня к выступу скалы высотой около метра. Под ним простирался небольшой покатый луг, за которым начинались джунгли. На краю леса в густой тени деревьев стояли четыре гориллы — отец, мать и двое детенышей. Мамаша и малыши были заняты едой, но старый самец услышал наше приближение и насторожился. Он бросил сочный побег, который обгладывал, и обернулся к семье. Хотя я не слышал ни звука, он, очевидно, предупредил своих об опасности. Они посмотрели в сторону скалы и скрылись за деревьями, а самец снова повернулся к нам и стал нас разглядывать.

В страстном желании заснять редкое животное я соскочил с уступа и побежал через лужайку, желая подойти поближе. Ничего хуже придумать я не мог, так как самец решил, что я собираюсь напасть на его семейство. Любопытство гориллы мгновенно сменилось дикой яростью. Зверь выпрямился во весь рост, повернулся ко мне и раскрыл рот в гневном крике. Это был крик слепой и искренней ярости, от которого кровь леденела в жилах. Меня объял ужас.

Я, бросив взгляд на обезумевшую от ярости гориллу, повернулся, чтобы бежать к спасительному утесу. Обезьяна пустилась на четвереньках в погоню. Она явно намеревалась разорвать меня на кусочки. Страх, мучительный, парализующий страх сковал меня. Мне чудилось, что у меня подгибаются колени и останавливается сердце.

Обезьяна горилла

Все же ноги каким-то образом задвигались, и я помчался к скале быстрее, чем бегал когда-либо в жизни до или после этого. Я не смел обернуться и ждал, что вот-вот почувствую смертельное объятие длинных волосатых рук. Гориллы бегают гораздо быстрее, чем, кажется на первый взгляд. Обезьяна схватила бы меня, прежде чем я успел добежать до уступа и взобраться на него, если бы ей не помешала яма на пути. Между мной и гориллой была неглубокая лощинка с довольно крутыми склонами. Горилле пришлось спуститься в эту впадину и выбраться из нее. Это пустячное препятствие все же задержало ее на ту долю секунды, которой мне так не хватало.

Подбежав к уступу, я ухватился за него и стал заносить на него правую ногу, как вдруг с нее соскочил ботинок. Конечно, глупо спасать ботинок, рискуя жизнью, но тогда мои действия были почти автоматическими. Я знал, что без ботинка не смогу бежать, опустил ногу и впихнул ее снова в ботинок, теряя драгоценные секунды. Старик пигмей протянул мне руку. Я схватил ее и взобрался на скалу. Касиула и остальные пигмеи спешили к нам.

Горилла была в десяти шагах от уступа. Когда внезапно на скале появились пигмеи, зверь остановился, оскалил зубы и зарычал, его глаза пылали жгучей ненавистью. Несколько пигмеев подняли свои копья, готовясь метнуть их в гориллу, остальные воткнули их в землю впереди меня, и их острые концы образовали частокол.

Горилла стояла и гневно смотрела на нас. Наконец, она повернулась и медленно затрусила к лесу, временами оглядываясь и угрожающе рыча, чтобы мы не вздумали следовать за ней. В нескольких метрах от первых деревьев она еще раз обернулась и залаяла на нас. Это было нечто среднее между лаем собаки и тюленя, настоящий лай, не слишком громкий, но пронзительный, не угрожающий, но и никак не дружелюбный.

Семейство в кустах подхватило этот лай. Любопытные детеныши влезли на дерево, мать прислонилась к стволу. Все они лаяли на нас, потом подняли крик их друзья и соседи, и воздух на много миль вокруг огласился какофонией резких лающих звуков.

Мы спустились с вершины в лес, лай горилл стал утихать вдали, и в сплошной чащобе мы скоро перестали вообще что-либо слышать. Ко мне вернулось хорошее настроение, колени больше не дрожали, дыхание стало нормальным, и пигмеи, казалось, были довольны не меньше меня. Их радовало сознание, что они помогли мне сделать то, чего я так добивался,— безоружным побывать в стране горилл, увидеть нападающую гориллу, заснять ее и счастливо избегнуть опасности.

Я щедро расплатился с пигмеями и простился с ними, когда мы спустились с горы. Меня восхищали эти маленькие люди, замечательные следопыты, предупредительные и мужественные, поход с ними был для меня на редкость поучительным.

Один комментарий к “Обезьяна горилла”

  1. Впечатляющие зверюги — размеры внушают уважение.
    Непонятно только, почему на них охотятся — пусть бы себе жили в своих джунглях.
    Люди — дикари, скоро всю природу погубят.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *